Внезапность и вероломность нападения, численное превосходство, а также  незаконченность программы перевооружения – так в основном объясняли первые поражения Красной армии в СССР.

После разоблачения культа личности, к этим пунктам добавились обвинения против Иосифа Сталина, выдвинутые Никитой Хрущевым. Якобы вождь игнорировал предупреждения и не верил в нападение Германии.

В эпоху «перестройки» и «лихих девяностых» появилась даже скандальная гипотеза Виктора Суворова (Резуна), озвученная в книге «Ледокол»: Сталин сам готовился к нападению на Германию, вся стратегическая и тактическая подготовка носили чисто наступательный характер, однако в последний момент Гитлер «упредил» Красную армию, а всё вышеперечисленное и определило страшный разгром.

Позже скандально известный писатель Марк Солонин (а ныне иноагент) утверждал, будто бы наша армия сплошь состояла из людей, пострадавших от репрессий, голодоморов, не желавших воевать за сталинский режим. А вот по мнению американского военного историка и эксперта по Великой Отечественной войне Дэвида Гланца, к 1941 году Красная Армия при номинально очень большой численности была плохо обучена, недостаточно оснащена и плохо организована, что делало ее неспособной эффективно участвовать в крупномасштабных военных кампаниях. А репрессии среди военного руководства ослабили управление войсками и снизили качество стратегического планирования.

Однако историки упускают важный момент!

Практически все германские военачальники, от командующих группами армий и танковыми группами до командиров моторизованных (танковых) корпусов были достаточно возрастными ветеранами Первой мировой войны. Причем они не только сидели в окопах, но и проводили масштабные маневренные операции – это и наступление на Париж в августе 1914-го, и Великое наступление в Польше и Белоруссии весной – летом 1915-го, и быстрое наступление на Балканах осенью 1916-го. Более того, у многих генералов Вермахта имелся за плечами опыт не только боев на Восточном фронте, но и участия в оккупации Украины и Белоруссии в 1918 году, то есть они были хорошо знакомы с российскими условиями.

Что касается Красной армии, то лишь немногие военачальники имели опыт подобных военных кампаний. Притом опыт не штабной и не оперативный, а только окопный. Поэтому, фигурально выражаясь, в июне 41-го армия любителей столкнулась с армией профессионалов, да еще и сильно мотивированных нацистскими идеями.

Но у блицкрига был и один большой недостаток: он предполагал сокрушение противника первым же ударом и не подразумевал плана «Б». Советский Союз, несмотря на катастрофу, первый удар выдержал.